Автор: Cloude Guardian
Фэндом: Vampire Knight
Основные персонажи:Зеро Кирию, Канаме Куран, Юуки Куран (Юуки Кросс)
Пэйринг: Канаме/Зеро.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст, Флафф, Психология, Философия, Повседневность, Ужасы, Hurt/comfort, AU, Эксперимент, ER (Established Relationship)
Предупреждения: Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Секс с использованием посторонних предметов
Размер: Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус: закончен
Описание: Охотниками и вампирам не так часто снятся сны, и вовсе не все из них наполнены бабочками и залитыми солнцами полями. Зеро вот, например, снятся кошмары - не так часто, зато в них он теряет самое дорогое и после вынужден признать, что некоторые вещи, имеют слишком высокую цену и терять их ему не хочется. И кто, как не самый его дорогой человек, заставит его забыть о страшных картинах подсознания?
Посвящение: Читателям "СОрВ" - другой моей работы по данной паре.
Публикация на других ресурсах:Уточнять у автора/переводчика
Примечания автора: Смерть перса стоит из-за сна, не стоит до прочтения воспринимать ее как нечто отталкивающее. Я вообще думала сделать полностью напряженную атмосферу, но я слишком люблю эту пару, так что в конце концов все равно решила сгладить впечатление.
Это, так сказать, компенсация за не выставленную проду по "Смерть Охотника - рождение Вампира". Возникли определенные трудности в процессе написания, а откровенно говоря, моя муза показала мне средний палец и много других неприличных жестов, и свалила, ленивая тварь :с Так что я утешал свое самолюбие как мог.
А это... ну, назовем это лирическим отступлением :з
И комментариев мне! Много-много комментариев!
Паблос:
vk.com/cloude_guardian___________________________________________________
В тисках снов и реальности.
Наверное, это все было ошибкой. Сном, видением, галлюцинацией.
Чем угодно - только пусть это не будет правдой, просишь ты.
Однако желание так и не сбывается - сколько ты его не повторяй. Раз за разом открывая глаза, ты видел лишь то, как растет лужа крови вокруг тела, струйками бьет из вены, заливает пол, окрашивает белый мрамор в красный. Длинные волосы пропитаны кровью, белая униформа Ночного Класса стремительно впитывает кровь - как губка. Карие глаза глядят в пустоту, и больше тебе не увидеть улыбки на этих, сейчас быстро синеющих, губах.
Прижав ладонь ко рту, ты тут же отдергиваешь ее и с ужасом смотришь на алые разводы на белой коже. Не может быть. Это не ты. Ты не мог, не мог этого сделать!
Последняя фраза отчаянным воплем срывается с губ. И тебе отвечает совсем другой голос:
- Мог и сделал. Это твоя вина, Кирию Зеро.
Холодный пот выступает на коже. Рывком обернувшись, ты встречаешься взглядом с другой парой карих глаз - пусть они и более походят на оттенок шоколада, но все же - слишком велико сходство, если ты знаешь правду. Слишком ничтожны слова, когда ты уже совершил преступление.
- Юки... Я... Я не хотел...
- Хотел. Ты ведь всегда хотел убить его. Зеро... - тонких губ касается грустная улыбка, и сердце сбивается с ритма. Только не плачь. Только не плачь при мне сейчас. Не надо, хватит, прекрати, иначе...
А что иначе? Порвешь себе вены, чтобы последовать за ним? Но ты сейчас полон крови чистокровного. Хоть в голову себе стреляй - вылечишься, а потом оценишь, как красиво разлетелись твои мозги по комнате.
Отчаяние разливается в крови угловатыми кусочками льда, и с каждой минутой эти льдинки все больше разрастаются, рвут вены, засоряют протоки, болезненной плотиной выстраиваются возле сердца, чтобы в конце концов разорвать его изнутри - и, хватаясь за рубашку, за грудь, за сердце, ты падаешь лицом в эту сладко пахнущую кровь, перед которой до этого не мог устоять, ногой цепляешь цепи с печатями, которыми ты удерживал вампира и не давал ему вырваться, чтобы исцелиться.
- Монстр, - шепчут бледные губы девушки, и она поворачивается к тебе спиной. Уходит. Только слышен стук ее каблуков. Размеренный, ровный ритм, похожий на задаваемый метрономом.
- Юки... Нет, Юки, прошу тебя, это не так, я не... - ты замолкаешь. Она ушла. Та, которую ты любил чуть меньше, чем того, чье остывающее тело лежит рядом с тобой сейчас - ушла.
Ты один. В крови. Без сил, желания и возможности подняться. Заклейменный монстром и убийцей в глазах своего единственного оставшегося лучика солнца.
Это ты. Твоя вина. Твоя ошибка. Твой сон, видение и галлюцинация.
Твоя жуткая реальность.
- Зеро, поднимайся, - нежный, любимый голос прямо над ухом. Ты вздрагиваешь и просыпаешься. Подушка мокрая, и ты рывком вытираешь мокрое лицо. Чтобы он не видел этой минуты слабости.
- Доброе утро, любимый, - теплые губы касается виска, и ты замираешь, так и не опустив руки. Теплые. Бледно-розовые губы - не синие. Живой.
Рывком притянув к себе пропахшее розами и дождем тело, лицом утыкаешься в грудь, жадно прислушиваясь к биению сердца.
Это был сон. Твой кошмарный сон, страх из глубин сознания. Будто понимая, что ты испытал, изящные длинные пальцы зарываются в волосы в ласкающем поглаживании, а губы ласково касаются макушки.
- Что тебе приснилось? - ты понимаешь, что он уже увидел мокрое пятно на подушке и знает, что ты в смятении.
- Я убил тебя, - хриплый шепот - вот и все, на что тебя хватило. Ты жалок, Зеро.
- Вот как, - по интонации слышишь, что он улыбается.
- Черт бы тебя побрал, Куран, я ведь правда испугался! - забыв о том, что ты испытывал всего минуту назад, ты рычишь ему в лицо, желая силой стереть эту улыбочку. Раздражает, что проклятый Куран все еще не понимает, как тебе было плохо там, будучи запертым, наедине со страшной реальностью. Реальностью кошмара, где у тебя не было никакой власти.
- Я знаю, милый. Но мне просто приятно, что после стольких лет угроз, ты наконец-то признаешь, что я так важен для тебя, - он почти смеется, а ты злишься сильнее прежнего, и почти хочешь оттолкнуть его, но...
Вместо этого ты лишь теснее прижимаешь его, зарываешься носом в рубашку. Розы и дождь, сладкий запах, въевшийся в каждую вещь, в кожу и даже в кровь.
- Ты снова был на улице? - ворчишь, хотя и радуешься, что сон остался сном, а в реальности тебе уже даже завтрак сделали, и не абы кто, а сам Король Вампиров.
- Да, мне нужно было отправить новые указания Айдо, - он вновь инертно спокоен, и это спокойствие привычнее любых других эмоций. Ты полюбил его таким и только таким - меняющимся каждую секунду штормом, то властным, то нежным, то веселым, то печальным, и сколько бы не были вместе, ты не уставал любоваться за всеми этими изменениями.
Канаме Куран был подобен морю со своими быстро наступающими приливами и отливами, меняющей под лучами солнца цвет водой. Неповторимый и бесподобный. И лишь твой. Твой и немножко Юки. Совсем капельку.
- Знаешь, иногда я почти тебя ненавижу... - начинаешь ты, а он уже привычно подхватывает, вновь улыбаясь - ласково и нежно, как улыбается только тебе.
- Но иногда ты почти меня любишь, - шепчет он, наклоняясь, чтобы подарить тебе уже привычный утренний поцелуй.
- А иногда я понимаю, что люблю тебя не почти, - наконец заканчивает бывший Охотник, тихо вздыхая и смущенно отводя глаза.
Чистокровный замирает, и несколько мгновений ты слышишь только собственное сердце, бешено бьющееся в груди. Хочется зашипеть и зажать рот руками. Идиот. Когда ты уже научишься держать язык за зубами.
- Зеро... - такой страстной и нежной интонации ты давно не слышал, и это немного пугает, так что ты невольно краснеешь и пытаешься пятиться, но в итоге загоняешь себя в ловушку, а мягкие губы уже впиваются в твои, утягивают в страстный поцелуй.
- Завтрак временно откладывается, - мурлычет в промежутке Канаме, и ты краснеешь еще больше, потому что понимаешь, что он имеет в виду. Да и как не понять, когда тонкие пальцы уже стягивают одеяло и ловко скользят по телу, оглаживая сверху вниз, снова и снова, пока тебя не начинает колотить дрожь неприкрытого желания, в глаза не заволакивает сладостная дымка.
Канаме всегда нежен, и ты иногда сам поражаешься, откуда у тебя на теле эти темные отметины и следы пальцев, так долго не заживающие. Иногда ты даже думаешь, что он сидит с трафаретом и красками по утрам, пока ты спишь, но боль, если надавить, всегда настоящая - сладостно приятная - такая боль пропитана запахом собственнических мотивов.
Тонкие пальцы обхватывают запястья и заводят руки за голову, горячие губы скользят по груди, вырывая несдержанные стоны, и даже вскрики, когда он добавляет зубы и сжимает бледно-розовые соски до покраснения. Невыносимо приятно, ты всегда это знал, но иногда совсем сносит крышу даже от подобных, практически невинных ласк, и ты снова, как девственник, заливаешься краской, потому что знаешь - что бы он не сделал дальше, в этом не будет ничего невинного.
Кончик языка скользит по губам, пробирается в рот, аки хитрый лазутчик в стан врага, а в следующее мгновение ты уже мычишь, хотя он лишь покусывает твой язык, пока тонкие пальцы отводят крайнюю плоть и обнажают головку, растирая выступившую смазку, скользят ниже, еще и еще, снова и снова, чуть сильнее сжимая кольцо пальцев, беспощадно лаская член от основания к головке и обратно, и так по кругу.
Изгибаясь, ты вскоре доходишь до того, что он вынужден силой привязать запястье мягкими полосами к изголовью кровати и сосредоточиться на ласке - как всегда чувственной. И дрожь, которая прокатывается по телу волнами при каждом прикосновении, совсем неподдельная дрожь истинного наслаждения, которое лишь он может подарить.
Щеки горят, лицо пылает, горят даже легкие, и ты задыхаешься, в отчаянии хватаешь воздух губами, прежде чем наконец действительно вспоминаешь, как это - по настоящему дышать.
Он-таки доводит тебя до оргазма, и ты смотришь своими бледно-фиалковыми глазами, как этот извращенец облизывает собственные длинные пальцы, поглядывая на тебя из-под длинных ресниц.
Ему доставляет истинное удовольствие видеть, как ты беззащитен перед ним, перед его чарами. А между тем, он вновь наклоняется к твоему паху и вбирает член в рот, пока первый палец массирует вход - будто и не он вовсе еще вчера вечером точно также растягивал тебя перед очередным актом, заставляя хватать все, что под руку попадется.
- Бесстыдный Король, - хриплый шепот успевает сорваться до того, как мир исчезает в сияющих красках удовольствия, и твой рот уже занят стонами, хриплыми вздохами, новыми попытками не задохнуться и вспомнить, как заново научиться дышать. Он будто наказывает тебя, и сладкая тяжесть внизу живота быстро растет и проливается - тоже быстро. Три пальца движутся внутри, и лишь сжав их в себе, ты понимаешь, что он и правда успел растянуть тебя, хорошенько поиграться с чувствительными местечками, а ты даже не заметил в своем состоянии, будучи слишком опьяненным, чтобы вообще анализировать, как и что именно он делает, чтобы доставить тебе удовольствие.
Куран жадно облизывается и наконец избавляется от брюк, устраиваясь над тобой. Горячая головка упирается в анус, и член наконец уверенно скользит внутрь и наружу, вырывая новый вскрик, полный оглушительного удовольствия. Ты забываешь обо всем - о кошмарном сне, о завтраке, о своих словах, потому что все это не важно, и для тебя никто не важен, кроме этого вампира, то и дело царапающего твои губы своими клыками, чтобы в процессе насладиться вкусом твоей крови.
Он ведь так и называет это - кровавый поцелуй, и ты не сопротивляешься, лишь покорно поднимаешь бедра навстречу, сдавленно выстанывая его имя, когда он толкается в простату, собираясь подарить тебе третий оргазм за утро, с каждой минутой все ускоряя темп и доводя до исступления своими поцелуями, руками, хаотично ласкающими нагое тело.
Теперь вы оба горите, и он сдавленно стонет, срываясь, начиная двигаться рвано, после вновь пытается восстановить темп, доставить чуть больше удовольствия и делать это чуточку дольше.
Ты срываешься в головокружительную пропасть первым, и дом, с его тонкими стенами, оглашается его именем, а после тихим угрожающим рыком, когда он засаживает тебе как можно глубже и кончает, вырывая новый отчаянный стон и опускаясь на твое тело сверху в изнеможении.
Еще несколько минут вы слышите только хриплое дыхание друг друга, после чего, Канаме, будто изголодавшись, вновь начинает целовать опухшие сухие губы в тонких трещинках, которые очень быстро заживут, гладит тебя по волосам, а после, отстранившись, тихо шепчет на ухо, будто боится, что кто-то еще услышит:
- Я люблю тебя, Зеро.